Неточные совпадения
Он опять прикорнул
перед огнем.
Садясь на землю, уронил он руку на мохнатый затылок одной из собак, и долго не поворачивало головы обрадованное животное, с признательной гордостью посматривая сбоку на Павлушу.
В десятом часу утра камердинер, сидевший в комнате возле спальной, уведомлял Веру Артамоновну, мою экс-нянюшку, что барин встает. Она отправлялась приготовлять кофей, который он пил один в своем кабинете. Все в доме принимало иной вид, люди начинали чистить комнаты, по крайней мере показывали вид, что делают что-нибудь. Передняя, до тех пор пустая, наполнялась, даже большая ньюфаундлендская собака Макбет
садилась перед печью и, не мигая, смотрела в
огонь.
Перед сумерками Дерсу ходил на охоту. Назад он вернулся с пустыми руками. Повесив ружье на сучок дерева, он
сел к
огню и заявил, что нашел что-то в лесу, но забыл, как этот предмет называется по-русски.
Уж стал месяц бледнеть, роса пала, близко к свету, а Жилин до края леса не дошел. «Ну, — думает, — еще тридцать шагов пройду, сверну в лес и
сяду». Прошел тридцать шагов, видит — лес кончается. Вышел на край — совсем светло, как на ладонке
перед ним степь и крепость, и налево, близехонько под горой,
огни горят, тухнут, дым стелется и люди у костров.
Константин неуклюже высвободил из-под себя ноги, растянулся на земле и подпер голову кулаками, потом поднялся и опять
сел. Все теперь отлично понимали, что это был влюбленный и счастливый человек, счастливый до тоски; его улыбка, глаза и каждое движение выражали томительное счастье. Он не находил себе места и не знал, какую принять позу и что делать, чтобы не изнемогать от изобилия приятных мыслей. Излив
перед чужими людьми свою душу, он наконец уселся покойно и, глядя на
огонь, задумался.
И точно, всю эту зиму я словно в раю блаженствовал; только вечером, отработавшись, как
сядешь этак
перед костром, так словно Параня из
огня тоненькими струйками выходит… что ж? плюнешь, перекрестишься, и опять ничего.
Удэхеец вбил два колышка в снег
перед входом в свое жилище, затем обошел юрту и у каждого угла, повертываясь лицом к лесу, кричал «э-е» и бросал один уголек. Потом он возвратился в жилище, убрал идола с синими глазами, заткнул за корье свой бубен и подбросил дров в
огонь. Затем Маха
сел на прежнее место, руками обтер свое лицо и стал закуривать трубку. Я понял, что камланье кончено, и начал греть чай.
Просыпаясь гораздо раньше дам, я в халате отправлялся в пекарную избу и,
садясь за безукоризненно белый стол, смотрел в устье печи, где для меня
перед огнем кипели два поливенных кувшинчика: один с кофеем, а другой со сливками. Накрывала салфетку и ставила передо мною кипящие кувшинчики пожилая экономка…
Выкатившись из двери своей комнаты, круглый и ленивый, он, покрякивая,
садился на пол, на край приямка, спуская в него голые ноги, как в могилу; вытягивал
перед лицом короткие лапы, рассматривал их на
огонь прищуренным зеленым глазом и, любуясь густой кровью, видной сквозь желтую кожу, заводил часа на два странный разговор, угнетавший меня.